После 13 лет работы в судебной системе и изучения психологии меня ужасает то, что происходит в публичном пространстве в последние годы. Когда кричащие толпы проклинают закованного в наручники человека, когда политики или журналисты глумятся над презумпцией невиновности ради реакции, а инфлюенсеры продают ненависть как тренд в TikTok — мы не просто нарушаем принципы правового государства. Мы показываем нашим детям, что унижение приемлемо, а человеческое достоинство — условно.

Будучи матерью семерых детей, я научилась анализировать каждое социальное явление через призму их будущего: что оно им даёт? Делает ли их сильнее, добрее, способнее к состраданию и справедливости? Или, напротив, отравляет их характер, учит, что насилие (физическое или вербальное) — это лишь средство, что унижение легитимно, а достоинство — роскошь для «достойных»?

Речь не о преступлениях или коррупции — с ними мы относительно легко боремся ежедневно правовыми инструментами.

Речь о социальной болезни, превращающей правосудие в цирк ненависти, где политики, журналисты, инфлюенсеры и разгорячённые толпы сознательно или нет замышляют превратить закон в инструмент мести.

Когда мы видим, как люди плюют и проклинают человека до или после окончательного приговора, когда слышим, как политики и блогеры заявляют «Ему место в тюрьме!» или навешивают ярлыки «предатель», «уголовник», «бандит» — это не просто нарушение презумпции невиновности. Это тревожный сигнал для будущего наших детей.

Этот феномен не новый, однако его усиление в эпоху соцсетей беспрецедентно. Мы ищем лёгкий выход в битве добра со злом: превращаем сложных людей (с историей, слабостями, контекстом) в карикатуры на Абсолютное Зло. Психологи называют это деиндивидуализацией — механизмом, стирающим человечность «врага», чтобы мы чувствовали себя моральными героями. Иллюзия, на которую мы легко покупаемся.

Тактика создания «врага народа» приносит выгоды:

Кричащие и проклинающие толпы получают ложный катарсис, превращая сложные социальные фрустрации в ярость против назначенного «врага». Политики разжигают это явление как дешёвый инструмент: создают «общего врага», сплачивая электорат ненавистью и отвлекая от собственных провалов.

И некоторым журналистам и инфлюенсерам это выгодно — сенсации хорошо продаются. Слова вроде «предатель» или «коррупционер» генерируют клики, даже если нарушают деонтологические нормы, этику и саму Конституцию.

Когда политик заявляет, что кому-то «место в тюрьме», или родитель комментирует в новостях «пусть сгниёт в тюрьме!», ребёнок усваивает три отравляющих его урока:

Во-первых, что человеческое достоинство условно — уважение положено лишь «хорошим» в глазах толпы.

Во-вторых, что публичное унижение легитимно — ненависть к человеку допустима, если он «заслужил».

И в-третьих, что достаточно лишь подобных рения,чтобы отвергнуть презумпцию невиновности — публичного обвинения достаточно чтобы настаивать на обвинительном приговоре.

У этого явления есть невидимые жертвы.

Первая жертва — правовое государство. То самое, за которое мы платим и которое хотим построить. Презумпция невиновности — не привилегия преступников, а символически земля под нашими ногами. Уничтожая её, мы нормализуем популистское правосудие: сегодня очередь «твоего врага», завтра несправедливо могут обвинить тебя.

Вторая жертва — наши дети. Они не просто видят спектакль ненависти — они усваивают его как социальную норму. Во дворе школы они воспроизведут модель: превратят одноклассника, совершившего ошибку, в «изгоя», оправдывая травлю словами «он заслужил!». И помните: дети, усвоившие, что у эмпатии есть исключения, становятся взрослыми, принимающими злоупотребления властью как нечто оправданное.

Самая коварная жертва — мы сами. Требуя суровыхсс наказаний для «монстров» (даже если закон их не предусматривает), мы становимся извращённым зеркалом тех, кого осуждаем. Кто охраняет грань между справедливостью и местью, когда мы стираем её яростью?

Знаете, почему так соблазнительно ненавидеть врага?

Для взрослых ненависть даёт почти наркотическое упрощение сложного мира. Легче ненавидеть «коррупционера» или «предателя», чем понимать системную коррупцию или осознавать, как ты сам подпитываешь её конвертами учителям или «благодарностями» врачам.

А для детей это «ритуал принадлежности». Присоединяясь к крикам «Во́ра в тюрьму!», они чувствуют себя «взрослыми», «сильными», принятыми в племя.

Слишком много ненависти. Невыносимо. Мы обязаны сознательно разорвать эту цепь.

Каждый из нас должен что-то изменить — волшебной таблетки не существует.

Когда слышите демонизирующие комментарии в новостях, говорите детям: «Его поступки могут быть серьёзными, и суд в этом разберется. Но он остаётся человеком. Ни один человек не бывает только плохим — ни он, ни мы».

Жёстко отвергайте язык, убивающий человечность: не используйте или корректируйте эпитеты вроде «животное» или «мусор». Помните: отнимая чьё-то достоинство, вы теряете своё.

Презумпция невиновности — не щит преступников, а оружие невиновных. Она защищает любого, кого могут несправедливо обвинить — возможно, даже вас однажды.

Ещё один совет гражданам: наказывайте политиков и инфлюенсеров, сеющих ненависть и игнорирующих человеческое достоинство, лишая их своего внимания — не голосуйте за таких политиков, не подписывайтесь на таких блогеров, не реагируйте на их контент. Каждая ваша реакция помогает им прийти к власти или превратить отклики, комментарии, просмотры и репосты в деньги и привилегии.

Превращайте энергию в позитивное действие: вместо гневных комментариев в Facebook покажите детям, как вы спонсируете проекты по борьбе с коррупцией или независимую журналистику.

Позволяя ненависти стать спектаклем, мы не просто превращаем правосудие в орудие мести — мы теряем шанс исцелиться как общество. Подлинная справедливость не кричит, не плюётся, не упивается страданием. Она решительно борется со преступлениями, но отказывается превращать преступника во врага.

В зале суда самое страшное — не осудить человека. А забыть, что, что бы он ни совершил, он остаётся человеческим существом. Когда общество забывает это, оно приговаривает не только его, но и само себя.

Наши дети заслуживают большего, чем наследовать нашу ненависть. Они должны знать: достоинство не приобретается и не теряется — оно существует пока существует человек. А правовое государство — не абстракция. Это то, что держит нас всех на ногах, когда ветер истории бьёт с яростью.

Р.S. Когда слышите «оправданную» ненависть на публике, спросите себя: «Кому выгоден этот спектакль?»