Несмотря на формальную независимость, Кыргызстан все глубже погружается в зону геополитического притяжения России. Авторитарные методы, которые Москва испытала у себя, все чаще копируются бишкекскими властями: давление на медиа, преследование общественных организаций, сворачивание демократических институтов. Все это происходит на фоне формальной риторики о суверенитете и евразийском партнерстве. Но останется ли у Кыргызстана реальный выбор быть не только соседом, но и независимым голосом в регионе?

“Островок демократии” Центральной Азии под давлением перемен

В Центральной Азии Кыргызстан долгое время отличался от соседних государств, как страна с более высоким уровнем политической свободы и гражданской активности. Его часто называли “островком демократии” в авторитарном окружении. Но последние тенденции свидетельствуют о постепенном уходе от этого статуса. На фоне политической нестабильности, усиления государственного контроля и новых законодательных инициатив, таких как запрет никабов, Кыргызстан стремительно приближается к авторитарным моделям уже знакомым соседям — Узбекистану и Таджикистану.

Об этих изменениях рассказал журналист-расследователь из Кыргызстана Адиль Турдукулов, специализирующийся на исследовании информационных и психологических операций в регионе.

Между кочевой традицией и государственной религиозной политикой

По словам Турдукулова, религиозный ландшафт Кыргызстана значительно отличается от соседних стран, что обусловлено историческими факторами:

“Если в Таджикистане и Узбекистане была оседлая культура, то религиозные институции там имеют большее значение. А вот в Кыргызстане и Казахстане, где исторически преобладала кочевая культура, религиозные структуры не оказывают такого влияния”, — объясняет он.

По мнению журналиста это способствовало формированию более терпимой религиозной политики в Кыргызстане. Власти долгое время не прибегали к чрезмерному вмешательству в дела верующих, в отличие от соседей, где, как отмечает Турдукулов, действует жесткий прессинг на неформальные религиозные группы:

“В Узбекистане и Таджикистане больше репрессий в отношении неформальных религиозных деятелей. В Кыргызстане до сих пор к ним было более или менее толерантное отношение”.

Закон о запрете никабов — репрессия или безопасность?

Однако в январе 2025 года ситуация резко изменилась — вступил в силу закон, запрещающий ношение никабов в общественных местах. Законодатели обосновали это требованиями безопасности и идентификации личности. За нарушение предусмотрен штраф в 20 000 сомов (свыше 230 долларов США).

Этот шаг вызвал серьезный публичный резонанс. Адиль Турдукулов считает его репрессивной мерой, которая бьет прежде всего по правам женщин:

“Этого нельзя было делать, потому что женщина перестает выходить в свет. Она не снимает никаб, а просто запирается дома. Идет еще большее закабаление женщин”, — говорит журналист.

По его мнению, такая инициатива свидетельствует о движении Кыргызстана в сторону авторитарных практик, похожих на уже действующие в Узбекистане и Таджикистане.

Феномен киргизского религиозного пространства

Интересным феноменом киргизского религиозного пространства является разрыв между официальными духовными институтами и неформальными лидерами, пользующимися значительно большим влиянием среди верующих.

“Наше духовное управление очень сильно контролируется властью, и поэтому не имеет большого авторитета. Люди обращаются к неформальным деятелям, которые собирают стадионы не только в Кыргызстане, но и в Москве”, — рассказывает Турдукулов.

Эти лидеры, по его мнению, не являются инструментом российской пропаганды, как некоторые считают, а скорее распространяют идеи ислама, связанные со странами Персидского залива:

“Скорее всего, они пропагандисты Саудовской Аравии, Катара и Египта. Думают, что это конкуренция различных религиозных школ”.

Кыргызстан: между свободой и контролем

Хотя Кыргызстан все еще сохраняет относительную религиозную и политическую свободу, общие тенденции свидетельствуют о сужении пространства для плюрализма. Особенно это заметно в религиозной сфере — с символического шага, как запрет никабов, может начаться волна более глубоких трансформаций.

“Сейчас мы идем по пути Узбекистана и Таджикистана”, — резюмирует Турдукулов.

И хотя Кыргызстан исторически имел более сильные традиции гражданской активности, именно тенденция к усилению государственного контроля может подвергнуть сомнению его уникальность в регионе.

Национальные меньшинства — потенциальный инструмент дестабилизации

Не менее опасной Турдукулов считает роль российской пропаганды и ее способность раздувать межнациональные конфликты:

“Южный регион Кыргызстана — это очень тесное сожительство узбеков и киргизов, особенно в городе Ош. Ведь именно там в 2010 году произошел межнациональный конфликт, в котором погибли более 1000 граждан. Это было одно из самых страшных событий в нашей истории”.

По мнению журналиста, третья сила (читайте Россия) готова использовать любой повод для дестабилизации: “Анклавы, эксклавы — это всегда борьба за пастбища, за воду, за землю. И если такие очаги конфликта не разрешать, их могут использовать внешние силы через свои каналы влияния для расшатывания ситуации”.

Ведь Кыргызстан рассматривается Кремлем как часть “исторической империи”, где национальные меньшинства, языковой вопрос, экономическая зависимость и медиа влияние используются для ослабления суверенитета.

“Мы на примере Молдовы, Грузии и Украины видим, что сценарий развития событий по захвату территорий Россией абсолютно одинаков”, — отмечает Турдукулов.

Он утверждает, что постсоветские страны и Запад в свое время не отреагировали должным образом на действия Кремля — ни после Приднестровья (конфликт начался в 1990 году и продолжается до сих пор), ни после вторжения в Грузию в 2008 году.

“Какие удары Россия получила тогда от Запада? Никаких санкций! Все старались, чтобы война в Грузии остановилась, и уже через семь дней сказали: все, мы решили эту проблему, — говорит журналист. — Хотя Абхазию и Осетию тогда официально признала только Российская Федерация”.

По мнению Турдукулова, ключевой урок состоит в том, что Россия с приходом Владимира Путина восстанавливает свои имперские амбиции — создает “СССР 2:0”.

“И многие этого не осознают. Особенно — на Западе”, — подчеркивает он.

Пограничные конфликты как поле для манипуляций

Также инструментом манипуляции постсоветскими республиками стало использование приграничных территориальных конфликтов. Ведь их урегулирование — вопрос, который десятилетиями оставался болезненным для Кыргызстана, особенно когда речь идет о границах с Таджикистаном, Узбекистаном, Казахстаном и Китаем.

Адиль Турдукулов, который не раз писал об этих процессах считает, что страны Центральной Азии сделали важные шаги для стабильности в регионе, урегулировав за годы своей независимости приграничные споры с соседями.

“30 лет продолжались переговоры между Кыргызстаном и Таджикистаном, пока не описали все спорные участки госграницы между ними. Это был один из самых опасных очагов напряженности, — говорит журналист. — Ведь вопрос границы между Бишкеком и Душанбе годами оставался замороженным, а это всегда риск. Столкновения на границе, в прошлом не раз перерастали в вооруженные конфликты, уносившие жизнь наших соотечественников. Но 4 декабря 2024 стороны официально завершили описание спорных участков. И это стало историческим моментом”.

Спорные территориальные вопросы между Кыргызстаном и Китаем Адиль Турдукулов называет политически токсичными, так как длились они десятилетиями и имели разную динамику — то стихали, то разгорались с еще большей силой.

“Скажу откровенно: власти решились пойти на шаг, который десятилетиями считался политически токсичным. Потому что каждого предыдущего президента фактически “сносили” за территориальные уступки. Мы помним споры за Узен-Куш и скандал с Китаем, предшествовавший этому процессу, когда в 2002 году Кыргызстан передал китайской стороне 90 гектаров пограничного участка Узен-Куш. Это была огромная травма для общества, и в дальнейшем стала одной из причин революции в Кыргызстане (речь идет о “Тюльпановой революции” 2005 года, — ред.)”, — вспоминает Адиль.

Не менее чувствительным был и диалог Кыргызстана с Казахстаном по территории Каркыра — это 60 тысяч гектаров земли, которые исторически использовали скотоводы обеих стран. В 2008 году стороны таки ратифицировали договоренности, по которым часть земель отошла Казахстану, часть осталась за Кыргызстаном.

“Да, это были уступки. Но иногда компромисс — меньшее зло, чем вечное напряжение, — заметил Турдукулов. — Чем дольше заморожен конфликт — тем больше вероятность, что он разразится. И здесь нельзя не упомянуть фактор третьих сил, которые всегда готовы воспользоваться слабостью или напряжением между государствами. Именно поэтому так важно, что мы пошли на решение этих сложных вопросов сейчас, а не оставили их на потом”.

Адиль Турдукулов утверждает, что Кыргызстан сделал решительный шаг к снижению напряженности не только у себя дома, но и во всем регионе.

“Впервые за многие годы мы видим пример, когда конфликт не усугубился, а был решен путем переговоров, а не силы. Это победа не только дипломатии, но и здравого смысла. Потому что стабильность на границах — основа стабильности в стране. А урегулирование подобных конфликтов лишает внешние силы рычагов для дестабилизации нашего общества, — убежден журналист. — Конечно, это только начало. Впереди много вызовов. Но мы доказали, что способны самостоятельно, без “посредников” решать сложные вопросы. И именно в этом — настоящая независимость”.

Украина как “триггер” для центральноазиатских стран

Однако, по словам Турдукулова, война России против Украины стала для Центральной Азии своеобразным “триггером” к переосмыслению роли региона и необходимости объединения.

“Это укрепляет нашу субъектность как региона, — говорит Турдукулов. — После 1991 года каждая из центральноазиатских стран избрала свой путь: Казахстан позиционирует себя как регионального лидера, Узбекистан — закрытый и авторитарный, Туркменистан — почти Северная Корея, Таджикистан выживал после войны, а Кыргызстан стал экспериментальной площадкой — “островком демократии”.

Журналист обращает внимание на нехватку общего информационного пространства, которое и дальше оставляет страны Центральной Азии уязвимыми перед влиянием внешних игроков, прежде всего Москвы и Пекина.

“Мы больше знаем, что происходит в Москве, чем у соседей. Центральноазиатское телевидение только начинает появляться — с опозданием на 30 лет, —  утверждает Адиль. — Москва и Пекин пытаются нас разделить — предлагают “плюшки” каждому отдельно, чтобы сохранять контроль по принципу “разделяй и властвуй”.

Как опыт жизни в СССР помогает бороться с кремлевской пропагандой

Еще один фронт борьбы, общий для постсоветских стран — это противодействие российской пропаганде. Адиль Турдукулов убежден, что сделать это можно только через развитие собственных независимых и правдивых источников информации.

“Я думаю, что бороться можно только тем, чтобы создавать свои национальные, независимые, правдивые, объективные источники информации. Чем больше их будет, тем слабее станет российская пропаганда”, — подчеркивает Турдукулов.

Он считает, что основа пропаганды — это не просто дезинформация, а идеология имперского мышления, в которой самостоятельность и суверенитет обесцениваются.

“Пропаганда основывается на лжи, на собственных вымышленных наративах, на том, что, якобы лучше быть частью империи, чем быть самостоятельными. Но любому здравомыслящему человеку, патриоту своей страны, понятно, что это не так”, — объясняет он.

При этом, как признает журналист, есть серьезная проблема — сокращение западной поддержки. Свертывание проектов таких организаций, как USAID, оставило киргизские медиа без ресурсов. Но Адиль видит в этом вызов, а не конец игры: “Почему мы всегда должны опираться только на западное финансирование? Возможно, пора, чтобы люди сами финансировали медиа, если у них есть такой запрос”.

Несмотря на сложности, Турдукулов сохраняет оптимизм: Я считаю, что мы Рубикон прошли. Мы уже не вернемся в лоно (империи). Наши люди свободны. Киргизы сейчас везде по миру: в Турции, Корее, Европе, Америке. Они не теряют связи с родиной — и это придает уверенность».

В завершение он подчеркивает еще один парадокс: знание русского языка, несмотря на его роль в распространении пропаганды, может быть инструментом сопротивления — если правильно им пользоваться: “Меня укоряют: ты на русском говоришь — значит, поддерживаешь русских. На что я отвечаю, что знание языка дает мне возможность понимать их лучше, потому что я знаю, как они мыслят. Поэтому наш опыт жизни в СССР должен нам помогать не как бремя, а как урок. И мы свою независимость не потеряем. Но за нее нужно бороться каждый день”.

Материал создан с участием CFI, Agence française de développement médias, как часть Hub Bucharest Project при поддержке Министерства иностранных дел Франции