Для глубокого понимания ситуации принципиально важно подчеркнуть ключевой факт: эта война длится не четыре года, а одиннадцать. Очевидно, что она замышлялась задолго до своего начала. Вспомним саммит НАТО в Бухаресте в 2008 году. Путин, приглашенный на это мероприятие и уже тогда вынашивавший реваншистские планы, заявил присутствовавшему там американскому президенту Джорджу Бушу-младшему: «Джордж, ты должен понимать, что Украина — это даже не государство! Что такое Украина? Часть её территорий — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!». Это был прямой сигнал о том, что в глазах диктатора соседнее государство не имеет права на реальный суверенитет.

Тогда в Бухаресте прозвучал уже второй тревожный сигнал. Первым была «знаменитая» (в кавычках) мюнхенская речь 2007 года, в которой российский лидер фактически представил свою концепцию многополярного мира с глобальными лидерами — своего рода мироустройство с всесильными «смотрящими» (используя термин из российского криминального мира) в своих зонах влияния. Тем самым он оспорил миропорядок, установившийся после Ялты 1945 года. В видении российского диктатора современный «Карфаген» — независимая и европейская Украина — должен быть разрушен. При этом длительность и сопутствующие человеческие потери в этом процессе для него не имеет значения. Конечная цель остается неизменной: Украина должна либо исчезнуть с карты, либо стать «второй Белоруссией» — полностью подконтрольным сателлитом с лояльным российскому диктатору «батькой» во главе.

Кремль, начавиший агрессию в Украине, фундаментально изменил систему глобальной и европейской безопасности. Идеологическая настойчивость объясняет решимость диктатора вести войну на истощение. К сожалению, западные лидеры долгое время воспринимали его мюнхенские «манифесты» как обычную риторику, а не как план действий. Подозрения в европейских лидеров возникли, но, к сожалению, слишком поздно. Недавно завершившаяся Мюнхенская конференция по безопасности 2026 года показала, что европейцы в большинстве своем осознали реальность: речь идет не только о европомощи Украине, что само по себе естественно и жизненно важно, но и о глубокой автономизации Европы, о росте её независимой роли и превращении европейского военного аргумента в ключевой фактор региональной безопасности.

В этом контексте в Мюнхене отчетливо прозвучал и голос официального Кишинева благодаря участию и выступлению президента Майи Санду: Молдова больше не является просто сторонним наблюдателем, а стала частью пазла в новой архитектуре европейской безопасности.

Война Путина против Украины началась не 24 февраля 2022 года, как ошибочно утверждают некоторые, а в феврале 2014 года, с оккупации Крыма и последующей дестабилизации восточных регионов Украины. То, что Кремль изначально планировал как быструю карательную операцию по «прижатию к ногтю» киевского руководства, превратилось в самый масштабный конфликт в Европе со времен Второй мировой войны, превысив по длительности так называемую Великую Отечественную войну.

Хронология этого военного противостояния прошла долгий путь: от захвата Россией Славянска и Краматорска в 2014 году, оперативных успехов под Иловайском и Дебальцево до затяжной позиционной войны. Годы после «Минского периода» были лишь временной паузой, использованной Путиным для подготовки к полному уничтожению украинской государственности. Сегодняшние военные действия — это кульминация процесса, начавшегося одиннадцать лет назад.

С 2014 года по настоящее время в периодизации войны можно выделить пять фаз:

1. 2014 (февраль — сентябрь): «Гибридный блицкриг» - Оккупация Крыма и захват городов Донбасса (Славянск, Краматорск). Переход от использования прокси-сил к прямому вмешательству регулярных войск РФ (Иловайск).
2. 2014 (сентябрь) — 2015 (февраль): «Битва за рубежи» - Кровопролитные бои за стратегические точки (Донецкий аэропорт, Дебальцево). Этап завершается подписанием соглашений «Минск-2».
3. 2015 — 2022 (февраль): «Позиционное замораживание» - Длительная траншейная война низкой интенсивности. Трансформация украинской армии и скрытая милитаризация оккупированных территорий.
4. 2022 (февраль — осень): «Полномасштабная маневренная война» - Попытка захвата Киева, за которой последовало сенсационное освобождение ВСУ севера Украины, Харьковской и части Херсонской областей. Возврат к массированному применению авиации и тяжелой артиллерии.
5. 2023 — настоящее время: «Война ресурсов и технологий» - Переход к тотальной войне на истощение (на выживание). Стабилизация фронта и «революция дронов», изменившая тактику боя на всех уровнях.

Наблюдается впечатляющая трансформация военных действий: от локальных столкновений 2014 года до цивилизационного противостояния и изменения тактики непосредственно на поле боя. Ключевым фактором трансформации стала технологическая специфика. Новые технологии не просто дополняют классическое военное искусство, но и диктуют иное видение военных действий, заставляя переписывать учебники по стратегии, оперативному искусству и тактике.

Три ключевых аспекта этой трансформации:

1. Прозрачность поля боя: Война практически устранила «туман войны». Благодаря спутникам и разведывательным дронам любое сосредоточение сил мгновенно обнаруживается. Это сделало невозможными крупные танковые маневры; выживание теперь зависит от скорости передачи данных и систем радиоэлектронной борьбы (РЭБ).
2. Эволюция тактики: Произошел переход от крупных тактических групп к малым штурмовым группам при поддержке высокоточной артиллерии. Оперативное военное мышление теперь заключается в дистанционном уничтожении логистики противника еще до прямого контакта.
3. Война дронов: Дешевые беспилотники изменили экономику войны, будучи способными уничтожать технику стоимостью в миллионы долларов. Поле боя превратилось в непрерывную интеллектуально-техническую гонку.

Личное измерение трагедии

Глядя на методы этой братоубийственной войны, становится очевидным, что Гитлер, Сталин и Путин — идеологические «близнецы-братья». Владимир Путин официально признан военным преступником: Международный уголовный суд (МУС) выдал ордер на его арест по обвинению в незаконной депортации украинских детей, что является военным преступлением. Теперь мир для него сузился до границ так называемых «дружественных» стран: любое государство, ратифицировавшее Римский статут (а это 124 страны), обязано его арестовать. В 2023 году Южная Африка прямо попросила Путина не участвовать в саммите БРИКС, так как оппозиция подала судебный иск с требованием его немедленного ареста в аэропорту. Диктатор на форуме, в создание которого он вложил столько сил, был вынужден выступать онлайн. В этом смысле он повторяет судьбу Сталина, который также был практически пленником внутри своих границ из-за паранойи и страха за собственную безопасность. Оба диктатора оказались заперты в своих «золотых клетках», превратив собственные страны в добровольные тюрьмы.

Для меня эта агрессия Российской Федерации имеет и глубокое личное измерение. Украина и Киев мне дороги — там в 1973–75 годах я учился в военном училище. В то время заведение носило имя Суворова. Однако сегодня даже это название вызывает у меня реакцию отторжения. Александр Суворов, ставший «отцом» «Пражской резни» в ноябре 1794 года — когда, по разным оценкам, было убито до 20 000 человек (включая женщин и детей) — вошел в историю не только как генерал, но и как символ жестокости. В европейской прессе того времени его действия были осуждены как бессмысленное варварство, а сам он получил прозвище «Кровожадный мясник» (например, в лондонском издании The Times). Это преднамеренное истребление мирного населения пригорода Варшавы шокировало просвещенную Европу и окончательно закрепило за имперской армией репутацию силы, не знающей ни пощады, ни законов войны.

Это понимание пришло с годами, вместе с осознанием того, как имперские символы использовались для подавления национальных идентичностей. Моя личная связь с Киевом заставляет меня еще острее чувствовать несправедливость, совершаемую сегодня против народа и города, который приютил меня и дал мне начальное офицерское образование. В этом контексте не могу не поделиться тем, что я испытал 28 июля прошлого года: в четыре-пять часов утра в киевском отеле меня застал гул и взрывы двух ракет, атаковавших столицу. В те мгновения война перестала быть темой исследования, она стала грубой реальностью, наносящей удар прямо по памяти моей юности.

Видение окончания войны в 2025–2026 годах. 

Прогнозы на 2025–2026 годы указывают на то, что война вошла в фазу стратегического изматывания. Завершение конфликта в этот период будет зависеть не только от ситуации на поле боя, но и от устойчивости экономик и политических режимов сторон. Наиболее вероятный сценарий — «завершение через истощение», при котором интенсивность боевых действий может снизиться до уровня статического тупика (подобно периоду 2015–2021 годов), но на новом технологическом уровне.

Ключевым вызовом остается вопрос: будет ли достигнут «справедливый мир» через восстановление границ, или конфликт перерастет в состояние «холодного» противостояния с «серыми зонами», что потребует от Европы создания новой долгосрочной архитектуры сдерживания.